Я пришел оскорбиться, но вот никак не смог - Михаил Шубский о культурных запретах

05 Октября, 5:06

Тему запретов в искусстве Новости Афонтово обсудили с заслуженным  работником культуры России Михаилом Шубским

 

Юлия Бычкова:  Михаил Павлович,  что вы думаете  о последних случаях запрета? В Москве, в Центре фотографий братьев Люмьер, выставку «Без смущения» запретили, наши галеристы привезли выставку FEMINA в Новосибирск, но их картины  расценили как «пошлые картинки» и выставку закрыли. Где границы дозволенного в искусстве и кто их определяет?

 

Михаил Шубский:  Конечно, эта история грустная, она повторяется у нас регулярно не только в Москве – Новосибирске, Краснодаре, Петербурге. Это говорит о том, что  у нас нелады в понимании культуры, искусства. Потому что, мне кажется, культура, искусство – э то тот объем человеческого в человеке, без которого вообще человек существовать не может. У нас какое-то такое понятие, что искусство это такое «развлекуха», это услуга, которую вот оказывают населению. Поэтому любой может подойти и сказать: «ну, и я так могу» или вообще, как в этих запретах,  «безнравственно».

Юлия Бычкова:  При этом любой может оскорбиться этим самым искусством. 

Михаил Шубский:  У нас есть даже такой закон, но мне кажется, это необдуманно. Нравственность – это вещь такая глубокая, и она не дается законом, она дается свыше. Потому что это, в первую очередь, совесть человека. И когда вот такой закон принимается на бумаге, административно, это абсурдно. Выставки могут быть разными - плохими, хорошими. Но оценивать их должны профессионалы. Есть сообщество, которое может сказать, насколько получилось или нет.

Ну и главное:  что такое выставки, что такое культура в целом? Это язык диалога каждого с каждым – о чем человек думает, о чем мечтает, как он понимает, вот, если взять новосибирскую выставку, – женскую красоту. Тем более, если высказываются молодые художники, тем более, если сегодня. Разве у нас нет понятия, что такое женская красота?! Я думаю, есть. Молодежь размышляет языком искусства, да, делает это вот так.

Нужно вступать в диалог, нужно сказать: а мы видим вот так, может, сделать с другим взглядом выставку. Но когда это запрет, это смахивает на средневековье: мы скатываемся на позиции (я вспоминаю прошлый век), когда важно, кто первым проявит бдительность и скажет: «нет, это он».  Это очень грустно.

Юлия Бычкова: К цензуре возвращаемся?

Михаил Шубский:   К цензуре, но не той, которая была в 70–80-х годах. Она была более осмысленная, а это цензура профанная, когда ссылаются на то, что человек нездоров и обижен. Размышления из разряда: «Я так плохо живу, мне так плохо. А тут берут сволочи и рассказывают о женской красоте». И пишут в прокуратуру, прокурата идет дальше: приходят казаки или офицеры (выставку Стерджеса в Москве байкотировали активисты общественной организации «Офицеры России». – прим. Афонтово) и закрывают все. Вот о такой цензуре идет речь, но это не уровень XXI века и цивилизованного общества. Культура этого не заслуживает. Еще раз повторяю: без культуры человек превратится просто в социальное животное. Слава богу, это понимают многие и даже и руководители. И в этом нужно быть честными, открытыми и вступать в диалог, обсуждать, но ни в коем случае не запрещать.

Юлия Бычкова:  Запретов становится все больше. И люди искусства существуют в каких-то уже совершенно в других реалиях.  Что делать? Творить и надеяться, что разрешат или ….

Михаил Шубский:  Я думаю, нужно, как всегда это было. Если вспомнить, как советское время было: показывали на кухне и там сначала читали, рассказывали. Потом это просачивалось в публичное пространство. Мне кажется, мы до этого не дойдем.  Я хотел бы пожелать молодым художникам, творческим, инициативным людям – нужно не бояться, нужно себя представлять, говорить: вот, как я вижу этот мир, как я его чувствую. Именно – как я, а не кто-то.

Это очень важно в наше время. Мы сейчас вошли в XXI век, и сейчас понятие творчества это не удел одного человека или сообщества – оно входит в жизнь, в экономику. Искусство сегодня – это когда творят города и кластеры. И вдруг мы приходим к тому, что у нас, извините,  приходят человек и обливает мочой, объясняя это тем, что его оскорбило содержание выставки.

Юлия Бычкова:   Вам не кажется, что это деградация?

Михаил Шубский:  Это очень правильное понятие – «деградация». Здесь подыгрывает самые различные кампании идеологические. Но если взять Красноярский край, то мы здесь (я постучу!) даже по сравнению с Новосибирском стоим более цивилизованно. Я вспоминаю: два года назад мы привозили выставку «Родина» Марата Гельмана. В Новосибирске был скандал, там были омоновцы.

Юлия Бычкова:  Там просто много общественников, которые постоянно оскорбляются.

Михаил Шубский:  Да там одна и та же группа примерно, извините, сумасшедших.  В Красноярске  со всеми переговорами, перипетиями  она состоялась. Меня поразил один пост, который оставил один из посетителей: «Я пришел оскорбиться, но вот никак не смог» . То есть выставка была достойная, классная.

Не надо уходить в оборону, что вот мы не правы. Мы – я имею ввиду сообщество культурных людей – нет, мы правы. И жизнь, она может только идти вперед, развиваться. А жизнь двигается только с помощью творчества. Потому что творчество – это то, из чего все рождается. И говорить «вот это делай, а так не делай», - так можно  где-то в других местах, но вот в искусстве, мне кажется, мы уже прошли этот этап, и наступать на эти грабли очередной раз очень неправильно. Я очень надеюсь, что эти эксцессы, хотя они, конечно, есть… Но мы, все культурные люди, должны стоять и говорить, что мы не хотим идти в средневековье, когда все определялось тем, кто и что сказал. У нас есть культура. Она интернациональна. И есть образцы, есть понятие культурологии.